20.07.2012
Комментарий к овациям
Премьера балета Начо Дуато «Многогранность. Формы тишины и пустоты» стала ярким событием, в оценках которого совпало мнение зрителей и искушенных критиков-балетоведов, что случается далеко не всегда.
Остроумное наблюдение сделала балетный обозреватель Анна Гордеева. Отметив, что спектакль стал «настоящим триумфом» и что «публика долго не расходилась, требуя на поклонах поднимать занавес снова и снова», она подчеркивает: «Вне зависимости от качества спектакля критики обычно выскакивают из зала первыми — тут коллеги отбивали ладони, забыв про время» («Московские новости»).
Но аплодисменты отзвучали, и в ожидании следующих спектаклей, намеченных на 15 и 17 мая, зрители превратились в читателей, жадно проглатывающих рецензии, которые одна за другой появляются в печатных и электронных СМИ.
Этот балет «позволяет вспомнить, что хореография — не застывший сто лет назад монолит, — считает автор «Ведомостей» Анна Галайда. — Этого чувства остро не хватает в нашей реальности».
«Много производителей балетных па претендуют на духовность, но мало кто может рождать отлично сделанный парадокс: хореограф с помощью тел показывает, что дух сильнее тела», — такую максиму в «Новых Известиях» формулирует Майя Крылова.
«Коммерсант» считает, что «Многогранность» можно отнести к спектаклям золотого фонда Начо Дуато. Это «танцевальное эссе, где танцуют ноты, инструменты, мысли». «А эссеист господин Дуато великолепный! — восхищается Ольга Федорченко. — Мало кому из современных хореографов удается так легко перекидывать ассоциативные мостики от одного предмета к другому, так непринужденно переплетать намеки на биографические события с собственной интерпретацией музыкального произведения, так изящно вплетать в ткань повествования свои собственные танцевальные «примечания»».
Не только танцовщики, продемонстрировавшие в этом балете «безупречную академическую выучку», стали героями премьеры, но и музыканты. На это обращает внимание Лейла Гучмазова: «Дуато был честен, говоря, что именно в Михайловском состоялась настоящая премьера «Многогранности» — прежде хореографию исполняли только под фонограмму, а сейчас полифонию играет живой оркестр, и спектакль звучит» («Итоги»).
Особо пристально вглядываются рецензенты в фигуру самого Начо Дуато, который в премьерных спектаклях выходил на сцену. «Он играет себя, его выходом открывается балет. Зал в этот момент замирает — вот что значит харизма, — делится впечатлениями Светлана Наборщикова. — Взмах дуатовской руки — и тела затрепетали. Еще один взмах — замерли, растворились в темноте. Теперь понятно, кто здесь главный. Не Бах, а Начо, читающий музыку, как ее видит и чувствует только он. И ничего не возразишь — имеет право. Личный творческий масштаб позволяет быть с Бахом на «ты»» («Известия»).
«И это абсолютно нормально — мастер должен знать себе цену, — подхватывает тему Майя Крылова. — Дуато в «Многогранности» — большой талант: лучшие эпизоды балета на музыку Баха описываются словом «конгениально» («Новые Известия»).
Остроумное наблюдение сделала балетный обозреватель Анна Гордеева. Отметив, что спектакль стал «настоящим триумфом» и что «публика долго не расходилась, требуя на поклонах поднимать занавес снова и снова», она подчеркивает: «Вне зависимости от качества спектакля критики обычно выскакивают из зала первыми — тут коллеги отбивали ладони, забыв про время» («Московские новости»).
Но аплодисменты отзвучали, и в ожидании следующих спектаклей, намеченных на 15 и 17 мая, зрители превратились в читателей, жадно проглатывающих рецензии, которые одна за другой появляются в печатных и электронных СМИ.
Этот балет «позволяет вспомнить, что хореография — не застывший сто лет назад монолит, — считает автор «Ведомостей» Анна Галайда. — Этого чувства остро не хватает в нашей реальности».
«Много производителей балетных па претендуют на духовность, но мало кто может рождать отлично сделанный парадокс: хореограф с помощью тел показывает, что дух сильнее тела», — такую максиму в «Новых Известиях» формулирует Майя Крылова.
«Коммерсант» считает, что «Многогранность» можно отнести к спектаклям золотого фонда Начо Дуато. Это «танцевальное эссе, где танцуют ноты, инструменты, мысли». «А эссеист господин Дуато великолепный! — восхищается Ольга Федорченко. — Мало кому из современных хореографов удается так легко перекидывать ассоциативные мостики от одного предмета к другому, так непринужденно переплетать намеки на биографические события с собственной интерпретацией музыкального произведения, так изящно вплетать в ткань повествования свои собственные танцевальные «примечания»».
Не только танцовщики, продемонстрировавшие в этом балете «безупречную академическую выучку», стали героями премьеры, но и музыканты. На это обращает внимание Лейла Гучмазова: «Дуато был честен, говоря, что именно в Михайловском состоялась настоящая премьера «Многогранности» — прежде хореографию исполняли только под фонограмму, а сейчас полифонию играет живой оркестр, и спектакль звучит» («Итоги»).
Особо пристально вглядываются рецензенты в фигуру самого Начо Дуато, который в премьерных спектаклях выходил на сцену. «Он играет себя, его выходом открывается балет. Зал в этот момент замирает — вот что значит харизма, — делится впечатлениями Светлана Наборщикова. — Взмах дуатовской руки — и тела затрепетали. Еще один взмах — замерли, растворились в темноте. Теперь понятно, кто здесь главный. Не Бах, а Начо, читающий музыку, как ее видит и чувствует только он. И ничего не возразишь — имеет право. Личный творческий масштаб позволяет быть с Бахом на «ты»» («Известия»).
«И это абсолютно нормально — мастер должен знать себе цену, — подхватывает тему Майя Крылова. — Дуато в «Многогранности» — большой талант: лучшие эпизоды балета на музыку Баха описываются словом «конгениально» («Новые Известия»).
