04.09.2017
Месть, любовь и человеческое счастье Бартоло
Две оперные премьеры этого года, «Свадьба Фигаро» и «Севильский цирюльник», составляют дилогию, объединенную общими персонажами. Каково это — исполнять одного героя в двух операх, рассказал Карен Акопов, заслуженный артист России и заслуженный Бартоло Михайловского театра.
— Сюжетную основу этих опер составили пьесы Пьера-Огюста Бомарше. Истории, в них рассказанные, разделены годами. За это время герои меняются, и в этом заключается главная сложность. Мое знакомство с Бартоло началось с «Севильского цирюльника», только в нашем театре было 4 разных постановки: на русском и итальянском языках. Еще один Бартоло в моем списке — спектакль в Консерватории. И каждый раз я старался сделать своего героя смешным: смешная походка, мимика. Таким я его видел: когда Бартоло выходит на сцену, публика сразу начинает смеяться.
— А вот когда в этом году я впервые исполнил Бартоло в «Свадьбе Фигаро», это во многом помогло мне глубже понять своего героя. Бартоло у Россини и у Моцарта — это один и тот же человек, и он сложнее, чем просто смешной персонаж. За время, которое проходит с момента истории о «Севильском цирюльнике» до «Свадьбы Фигаро», происходит серьезная трансформация героя.
— Ведь в чем основное отличие? В «Севильском цирюльнике» основная движущая сила Бартоло — это любовь к Розине. Хотя раньше я этого не осознавал. Он думал, что воспитал себе будущую жену. Поймите, наследство-то у нее маленькое, она не богатая невеста. Ведь все думали, что он хочет ее в жены из-за ее денег, но это совсем не так. Он ее любит даже несмотря на то, что она называет его в лицо старой мартышкой. И он, конечно, ненавидит Фигаро, хотя, видимо, подсознательно чувствует, что это его сын.
— А у Моцарта движущая сила Бартоло — это месть: он хочет отомстить Фигаро, который в очередной раз вместе с бывшей невестой пытается его обмануть. И в его главной арии только про месть, а любовь у него прошла. И, думаю, он уже не особенно надеется на счастье, но вот выпадает такой скелет из шкафа. Оказывается, он согрешил с Марцелиной за 20 лет до «Севильского цирюльника» ... и судьба преподносит ему подарок, он все-таки обретает семью, которую у него не получилось создать в «Севильском». И я, конечно, радуюсь за своего персонажа, с которым я уже столько лет. И в «Севильском цирюльнике» теперь хочу его делать таким мужчиной, который в конечном итоге стремится к обычному человеческому счастью.
— Сюжетную основу этих опер составили пьесы Пьера-Огюста Бомарше. Истории, в них рассказанные, разделены годами. За это время герои меняются, и в этом заключается главная сложность. Мое знакомство с Бартоло началось с «Севильского цирюльника», только в нашем театре было 4 разных постановки: на русском и итальянском языках. Еще один Бартоло в моем списке — спектакль в Консерватории. И каждый раз я старался сделать своего героя смешным: смешная походка, мимика. Таким я его видел: когда Бартоло выходит на сцену, публика сразу начинает смеяться.
— А вот когда в этом году я впервые исполнил Бартоло в «Свадьбе Фигаро», это во многом помогло мне глубже понять своего героя. Бартоло у Россини и у Моцарта — это один и тот же человек, и он сложнее, чем просто смешной персонаж. За время, которое проходит с момента истории о «Севильском цирюльнике» до «Свадьбы Фигаро», происходит серьезная трансформация героя.
— Ведь в чем основное отличие? В «Севильском цирюльнике» основная движущая сила Бартоло — это любовь к Розине. Хотя раньше я этого не осознавал. Он думал, что воспитал себе будущую жену. Поймите, наследство-то у нее маленькое, она не богатая невеста. Ведь все думали, что он хочет ее в жены из-за ее денег, но это совсем не так. Он ее любит даже несмотря на то, что она называет его в лицо старой мартышкой. И он, конечно, ненавидит Фигаро, хотя, видимо, подсознательно чувствует, что это его сын.
— А у Моцарта движущая сила Бартоло — это месть: он хочет отомстить Фигаро, который в очередной раз вместе с бывшей невестой пытается его обмануть. И в его главной арии только про месть, а любовь у него прошла. И, думаю, он уже не особенно надеется на счастье, но вот выпадает такой скелет из шкафа. Оказывается, он согрешил с Марцелиной за 20 лет до «Севильского цирюльника» ... и судьба преподносит ему подарок, он все-таки обретает семью, которую у него не получилось создать в «Севильском». И я, конечно, радуюсь за своего персонажа, с которым я уже столько лет. И в «Севильском цирюльнике» теперь хочу его делать таким мужчиной, который в конечном итоге стремится к обычному человеческому счастью.