28.05.2013
«В сторону от очевидности»
Балетный триптих Начо Дуато «В лесу», «Прелюдия», «Невидимое», в котором последнее сочинение идет под грифом «мировая премьера», стал для театральных критиков поводом для принципиальных высказываний. А «провокационное для визуального искусства название» (так «Известия» оценивают название нового балета Invisible /«Невидимое») побудило еще раз проанализировать отношения между балетом и другими видами творчества.
«Чтобы понять суть искусства Дуато, нужно оценить смелость названия, — отмечает РБК daily. — Так, с помощью парадокса, хореограф объясняет любителям «сюжетных» танцев смысл своего искусства: тяготение в сторону от «очевидностей в искусстве и в жизни»». «Начо мог бы ничего не объяснять, — автор «Известий» Светлана Наборщикова имеет свое мнение на этот счет. — Его балеты всегда о невидимом, а он, возможно, единственный хореограф в мире, умеющий материализовать эту таинственную субстанцию».
Рецензенты, вынужденные находить вербальную форму для своих наблюдений, все-таки пытаются нащупать какие-то сюжетные подпорки в танцевальной ткани. «Дуато погружает публику в обобщенный конфликт между свойственным человеку бездумным, почти автоматическим отношением к окружающему миру как к данности и прочими обитателями этого мира, вынужденными приспосабливаться и страдать. Это если переводить условный язык танца на литературные рельсы», — пишет Майя Крылова (РБК daily).
Параллели с «голубым периодом» Пикассо, о которых говорил хореограф перед премьерой, повлияли на рецензентов, но не убедили окончательно. «Из зрительного зала более сильными кажутся аллюзии на чисто балетное прошлое — сильфид и виллис, невидимых и вечно куда-то влекущих, познающих цвет и запах мира на ощупь», — возражают постановщику «Ведомости». И резюмируют: «Это значит, что Петербург, создатель этих странных романтических фантомов, вновь подключен к жизненным токам актуального балета».
Свою разгадку тайны нового балета предлагает «Коммерсант». Ольга Федорченко уверена, что этот балет — автопортрет хореографа: «На нас взирает художник, чуть наивный и одинокий, стремящийся к полноценному общению, в чем-то загадочный и суровый, но в глубине души добрый и, возможно, счастливый».
В чем балетные критики солидарны, так это в высокой оценке исполнителей. В центре внимания — Ирина Перрен, «танцовщица-виртуоз, обладающая редкой чистотой линий и академичностью фразировки, которые не вступают в противоречие с прихотливой современной хореографией Начо Дуато» («Санкт-Петербургские ведомости»). По мнению Игоря Ступникова, балерина перевоплощается в «загадочную женщину, словно пламя возникающую из раскаленных недр земли и возвещающую о своем приходе дробным топотом ног». Кто она? — задает вопрос старейшина петербургской балетной критики. И ищет варианты ответа: «Дьяволица, искусительница, чародейка?». «Печальная раненая птица в ночном сумраке, умирающий лебедь наших дней», — предполагают «Новые известия». «То ли судьба, то ли смерть», — размышляют «Ведомости».
Сабина Яппарова и ее «ликующее холерическим presto» в балете «В лесу» восхитили автора «Коммерсанта». «Наверное, она и есть та балерина, ради которой господину Дуато и следовало приехать в Санкт-Петербург», — утверждает газета. Игорь Ступников с этим солидарен: «Замечательна Сабина Яппарова, мчащаяся по кругу сцены и словно сбрасывающая с рук капли утренней росы», — отмечает он в «Санкт-Петербургских ведомостях». И отдельно отмечает мастерство Леонида Сарафанова, покоряющего «смелостью и легкостью в исполнении наисложнейших вариаций» в балете «Невидимое».
«Чтобы понять суть искусства Дуато, нужно оценить смелость названия, — отмечает РБК daily. — Так, с помощью парадокса, хореограф объясняет любителям «сюжетных» танцев смысл своего искусства: тяготение в сторону от «очевидностей в искусстве и в жизни»». «Начо мог бы ничего не объяснять, — автор «Известий» Светлана Наборщикова имеет свое мнение на этот счет. — Его балеты всегда о невидимом, а он, возможно, единственный хореограф в мире, умеющий материализовать эту таинственную субстанцию».
Рецензенты, вынужденные находить вербальную форму для своих наблюдений, все-таки пытаются нащупать какие-то сюжетные подпорки в танцевальной ткани. «Дуато погружает публику в обобщенный конфликт между свойственным человеку бездумным, почти автоматическим отношением к окружающему миру как к данности и прочими обитателями этого мира, вынужденными приспосабливаться и страдать. Это если переводить условный язык танца на литературные рельсы», — пишет Майя Крылова (РБК daily).
Параллели с «голубым периодом» Пикассо, о которых говорил хореограф перед премьерой, повлияли на рецензентов, но не убедили окончательно. «Из зрительного зала более сильными кажутся аллюзии на чисто балетное прошлое — сильфид и виллис, невидимых и вечно куда-то влекущих, познающих цвет и запах мира на ощупь», — возражают постановщику «Ведомости». И резюмируют: «Это значит, что Петербург, создатель этих странных романтических фантомов, вновь подключен к жизненным токам актуального балета».
Свою разгадку тайны нового балета предлагает «Коммерсант». Ольга Федорченко уверена, что этот балет — автопортрет хореографа: «На нас взирает художник, чуть наивный и одинокий, стремящийся к полноценному общению, в чем-то загадочный и суровый, но в глубине души добрый и, возможно, счастливый».
В чем балетные критики солидарны, так это в высокой оценке исполнителей. В центре внимания — Ирина Перрен, «танцовщица-виртуоз, обладающая редкой чистотой линий и академичностью фразировки, которые не вступают в противоречие с прихотливой современной хореографией Начо Дуато» («Санкт-Петербургские ведомости»). По мнению Игоря Ступникова, балерина перевоплощается в «загадочную женщину, словно пламя возникающую из раскаленных недр земли и возвещающую о своем приходе дробным топотом ног». Кто она? — задает вопрос старейшина петербургской балетной критики. И ищет варианты ответа: «Дьяволица, искусительница, чародейка?». «Печальная раненая птица в ночном сумраке, умирающий лебедь наших дней», — предполагают «Новые известия». «То ли судьба, то ли смерть», — размышляют «Ведомости».
Сабина Яппарова и ее «ликующее холерическим presto» в балете «В лесу» восхитили автора «Коммерсанта». «Наверное, она и есть та балерина, ради которой господину Дуато и следовало приехать в Санкт-Петербург», — утверждает газета. Игорь Ступников с этим солидарен: «Замечательна Сабина Яппарова, мчащаяся по кругу сцены и словно сбрасывающая с рук капли утренней росы», — отмечает он в «Санкт-Петербургских ведомостях». И отдельно отмечает мастерство Леонида Сарафанова, покоряющего «смелостью и легкостью в исполнении наисложнейших вариаций» в балете «Невидимое».
