19.03.2019
Федор Атаскевич: «В нашей «Тоске» все по-настоящему»
«Тоска» — одно из самых популярных названий в мировом оперном репертуаре. И предпочтения нашей публики это подтверждают: постановка 1999 года отмечает 20 лет сценической жизни. Этому «юбилею» посвящен спектакль 26 марта. Федор Атаскевич исполняет партию Каварадосси в Михайловском театре уже 9 лет. Артист поделился с нами мыслями о своем герое и о спектакле.
— За это время мой герой, конечно, изменился. Когда я был моложе, мне был совсем не чужд юношеский максимализм. Тогда Каварадосси являлся мне революционером и героем. Сейчас он им же и остался, но более степенным, менее рьяным. Он борется за справедливость, за гуманистические идеалы.
Возможно, нашим читателям будет интересно узнать, что первое появление «Тоски» в нашей афише случилось 19 сентября 1924 года. Постановка должна была решить вопрос о соответствии оперного театра запросам постреволюционной̆ современности. Поставленная режиссёром и автором нового текста Николаем Виноградовым и дирижёром Даниилом Похитоновым, опера Пуччини под названием «В борьбе за коммуну» прошла на сцене театра всего 14 раз. Уже в том же сезоне 1924/25 спектакль исчез с театральных афиш, но остался в истории театра одним из самых радикальных примеров актуализации классики. И сегодня трудно себе представить, как в спектакле Малого оперного под музыку Пуччини могли разворачиваться события времён Парижской̆ коммуны, как знаменитая актриса Флория Тоска превращалась в русскую коммунарку Жанну, а её возлюбленный Каварадосси становился художником Арленом, пишущим картину «Торжество коммунизма».
— И все-таки первое место в жизни Каварадосси занимает любовь, — продолжает Федор Атаскевич. — Думаю, так должно быть у каждого человека. Его возлюбленная Флория Тоска, она артистка, немного взбалмошная. Часто зрители обвиняют ее в том, что она губит художника своей ревностью. Но позвольте за нее вступиться. Я чувствую в их отношениях какой-то шарм, это просто такая любовная игра. И мой герой ей подыгрывает.
— Предсмертная ария Каварадосси в некотором роде похожа на арию Ленского: в этой музыке есть предчувствие скорой гибели. Только у Каварадосси уже нет сомнений, что его расстреляют и что чуда не будет. Поэтому он пытается написать последнее письмо и даже не знает с чего начать. И я представляю, как бы я писал: «Дорогая Фло....», — и я не знаю, что написать. Потому что хочется много всего рассказать, хочется сказать, что я ее люблю и всю жизнь любил и что жалко уходить из жизни. И в то же время понимаю, что не стоит ей об этом писать, чтобы ей не было так больно. Смятение чувств. И вот он начинает писать и рождается эта ария: «Вспомнил, как ты вошла, луч света падал и ты сияла...».
— Меня периодически приглашают выступить в этой роли и в других театрах. Я участвовал в четырех разных постановках, и везде царит классика и нигде не было никаких передергиваний смыслов. В этом нам с Каварадосси повезло. Я консерватор и абсолютно уверен, что классику надо ставить по тем же правилам, по каким она создавалась. Такие оперы, как «Тоска», привязаны ко времени и историческому контексту, к нормам и стилю поведения той эпохи.
— В нашей «Тоске» все по-настоящему. Правда, из-за этого моей жене, а она тоже актриса, тяжело сидеть в зрительном зале, особенно во время сцены пыток. Она говорит: «Я понимаю, что за сценой ты просто кричишь, но ты так это делаешь, что я верю, что тебе плохо, что тебя режут, тебя убивают. И мне становится не по себе».
— За это время мой герой, конечно, изменился. Когда я был моложе, мне был совсем не чужд юношеский максимализм. Тогда Каварадосси являлся мне революционером и героем. Сейчас он им же и остался, но более степенным, менее рьяным. Он борется за справедливость, за гуманистические идеалы.
Возможно, нашим читателям будет интересно узнать, что первое появление «Тоски» в нашей афише случилось 19 сентября 1924 года. Постановка должна была решить вопрос о соответствии оперного театра запросам постреволюционной̆ современности. Поставленная режиссёром и автором нового текста Николаем Виноградовым и дирижёром Даниилом Похитоновым, опера Пуччини под названием «В борьбе за коммуну» прошла на сцене театра всего 14 раз. Уже в том же сезоне 1924/25 спектакль исчез с театральных афиш, но остался в истории театра одним из самых радикальных примеров актуализации классики. И сегодня трудно себе представить, как в спектакле Малого оперного под музыку Пуччини могли разворачиваться события времён Парижской̆ коммуны, как знаменитая актриса Флория Тоска превращалась в русскую коммунарку Жанну, а её возлюбленный Каварадосси становился художником Арленом, пишущим картину «Торжество коммунизма».
— И все-таки первое место в жизни Каварадосси занимает любовь, — продолжает Федор Атаскевич. — Думаю, так должно быть у каждого человека. Его возлюбленная Флория Тоска, она артистка, немного взбалмошная. Часто зрители обвиняют ее в том, что она губит художника своей ревностью. Но позвольте за нее вступиться. Я чувствую в их отношениях какой-то шарм, это просто такая любовная игра. И мой герой ей подыгрывает.
— Предсмертная ария Каварадосси в некотором роде похожа на арию Ленского: в этой музыке есть предчувствие скорой гибели. Только у Каварадосси уже нет сомнений, что его расстреляют и что чуда не будет. Поэтому он пытается написать последнее письмо и даже не знает с чего начать. И я представляю, как бы я писал: «Дорогая Фло....», — и я не знаю, что написать. Потому что хочется много всего рассказать, хочется сказать, что я ее люблю и всю жизнь любил и что жалко уходить из жизни. И в то же время понимаю, что не стоит ей об этом писать, чтобы ей не было так больно. Смятение чувств. И вот он начинает писать и рождается эта ария: «Вспомнил, как ты вошла, луч света падал и ты сияла...».
— Меня периодически приглашают выступить в этой роли и в других театрах. Я участвовал в четырех разных постановках, и везде царит классика и нигде не было никаких передергиваний смыслов. В этом нам с Каварадосси повезло. Я консерватор и абсолютно уверен, что классику надо ставить по тем же правилам, по каким она создавалась. Такие оперы, как «Тоска», привязаны ко времени и историческому контексту, к нормам и стилю поведения той эпохи.
— В нашей «Тоске» все по-настоящему. Правда, из-за этого моей жене, а она тоже актриса, тяжело сидеть в зрительном зале, особенно во время сцены пыток. Она говорит: «Я понимаю, что за сценой ты просто кричишь, но ты так это делаешь, что я верю, что тебе плохо, что тебя режут, тебя убивают. И мне становится не по себе».
