05.01.2013
«Опера Бриттена уникальна»
Первой оперной премьерой в наступившем году будет опера Бенджамина Бриттена «Билли Бадд». Михаил Татарников, музыкальный руководитель постановки, рассказывает, чем руководствовался, выбирая это название для театральной афиши.
— «Билли Бадд» — это опера, которая в России не шла никогда, и поставить ее нужно было обязательно. Хотя для репертуарного театра в этом выборе есть очевидные сложности: не могу припомнить другого оперного произведения большого формата, где были бы заняты только мужчины. Я приношу свои извинения женской части нашей труппы, не занятой в постановке. В данном случае это объективный момент: все события оперы происходят на военном корабле — там женщин нет.
Окончательно я укрепился в своей решимости поставить «Билли Бадд», посоветовавшись с Владимиром Юровским. Он — художественный руководитель музыкального фестиваля в Глайндборне, это своего рода «бриттеновская Мекка». Юровский порекомендовал нам для постановки консультантов, досконально знающих все аспекты творчества Бриттена.
В музыке ХХ века есть две совершенно исключительные фигуры — это Бенджамин Бриттен и Леош Яначек. Они уникальны, они ни на кого не похожи. Про них нельзя сказать — «сформировался под влиянием...» или «представитель школы...». У Бриттена, разумеется, школа присутствует, в его музыке чувствуется даже связь с Генри Перселлом, но все-таки самое мощное влияние, которое он испытывал, — это влияние самой жизни. В нем был очень сильный внутренний надлом, по сути, вся его жизнь — это вызов обществу. И если для обычного человека это не очень хорошо, то очень хорошо для творчества, для искусства. Зрители, которые придут на «Билли Бадда», поймут, что я хочу сказать. Это насыщенное, драматически очень точно выстроенное произведение. В опере — бесподобная музыкальная драматургия. Я не уверен, что любители оперы будут что-то напевать, выходя из театра после спектакля; здесь нет запоминающихся мелодий, но есть очень самобытный музыкальный язык, ярко и зримо поданный конфликт, великолепные хоры, которые служат своего рода контрапунктом к драме главных персонажей.
К этой постановке я отношусь с особой ответственностью. С Бенджамином Бриттеном был лично знаком мой дедушка — дирижер Джемал Далгат. В свое время он поставил его оперу «Питер Граймс» в театре имени Кирова и даже сам переводил на русский язык либретто. На премьеру приезжал композитор и оценил спектакль как очень удачный.
— «Билли Бадд» — это опера, которая в России не шла никогда, и поставить ее нужно было обязательно. Хотя для репертуарного театра в этом выборе есть очевидные сложности: не могу припомнить другого оперного произведения большого формата, где были бы заняты только мужчины. Я приношу свои извинения женской части нашей труппы, не занятой в постановке. В данном случае это объективный момент: все события оперы происходят на военном корабле — там женщин нет.
Окончательно я укрепился в своей решимости поставить «Билли Бадд», посоветовавшись с Владимиром Юровским. Он — художественный руководитель музыкального фестиваля в Глайндборне, это своего рода «бриттеновская Мекка». Юровский порекомендовал нам для постановки консультантов, досконально знающих все аспекты творчества Бриттена.
В музыке ХХ века есть две совершенно исключительные фигуры — это Бенджамин Бриттен и Леош Яначек. Они уникальны, они ни на кого не похожи. Про них нельзя сказать — «сформировался под влиянием...» или «представитель школы...». У Бриттена, разумеется, школа присутствует, в его музыке чувствуется даже связь с Генри Перселлом, но все-таки самое мощное влияние, которое он испытывал, — это влияние самой жизни. В нем был очень сильный внутренний надлом, по сути, вся его жизнь — это вызов обществу. И если для обычного человека это не очень хорошо, то очень хорошо для творчества, для искусства. Зрители, которые придут на «Билли Бадда», поймут, что я хочу сказать. Это насыщенное, драматически очень точно выстроенное произведение. В опере — бесподобная музыкальная драматургия. Я не уверен, что любители оперы будут что-то напевать, выходя из театра после спектакля; здесь нет запоминающихся мелодий, но есть очень самобытный музыкальный язык, ярко и зримо поданный конфликт, великолепные хоры, которые служат своего рода контрапунктом к драме главных персонажей.
К этой постановке я отношусь с особой ответственностью. С Бенджамином Бриттеном был лично знаком мой дедушка — дирижер Джемал Далгат. В свое время он поставил его оперу «Питер Граймс» в театре имени Кирова и даже сам переводил на русский язык либретто. На премьеру приезжал композитор и оценил спектакль как очень удачный.
