балет в 3-х актах
музыка Бориса Владимировича Асафьева

2 часа 10 минут
два антракта
для зрителей старше 12 лет
 
Постановщики

Либретто Николая Волкова и Владимира Дмитриева по роману Феликса Гра «Марсельцы» в редакции Михаила Мессерера

Хореография Василия Вайнонена в редакции Михаила Мессерера
Сценография и костюмы: Владимир Дмитриев
Балетмейстер-постановщик: Михаил Мессерер
Музыкальный руководитель постановки: Валерий Овсяников
Ассистент музыкального руководителя: Валентин Богданов
Реконструкция декораций и костюмов: Вячеслав Окунев
Ассистенты по реконструкции декораций и костюмов: Вячеслав Лебедев, Анна Котлова
Художник по свету: Александр Кибиткин
Продюсер постановки: академик Дмитрий Астафьев Ассистенты балетмейстера-постановщика: Анна Разенко, Евгений Попов


Генеральный партнёр постановки

ЛенСпецСтрой
  • Лучший балетный спектакль
  • Лучшая работа балетмейстера-хореографа (Михаил Мессерер)
  • Лучшая женская роль в балете (Оксана Бондарева — за партию Жанны)

Премьера в Михайловском театре: 22 июля 2013

Легендарный балетный спектакль о событиях Великой французской революции считается одной из самых больших удач советского музыкального театра. Его первые зрители, не делая никакой поправки на театральную условность, в общем порыве вставали с мест и пели вместе с артистами Марсельезу во весь голос. Воссозданный на нашей сцене с уважением к стилю «золотого века» советского балета, яркий и зрелищный спектакль не только сохраняет хореографический текст и мизансцены первоисточника, но и воскрешает его революционный пыл. В масштабной историко-романтической фреске занято больше ста человек — артисты балета, миманс, хор — и в их совершенно особом способе существования на сцене сплавлены в единое целое танец и актерское мастерство. Живой и энергичный балет, где действие развивается стремительно и не требует дополнительных пояснений, продолжает оставаться источником радости и веры в идеалы.


Акт первый

Картина первая
Лето 1792 года. Предместье Марселя. Опушка леса вблизи замка маркиза де Борегара. Из леса с тележкой хвороста выходят крестьянин Гаспар и его дети: 18-летняя Жанна и 9-летний Жак. Жанна играет с Жаком. Мальчик прыгает через разложенные им на траве вязанки хвороста. Слышны звуки рога — это возвращается с охоты маркиз. Гаспар с детьми, собрав вязанки, спешат уйти. Но из леса появляются маркиз де Борегар и егеря. Де Борегар разгневан тем, что крестьяне собирают хворост в его лесу. Егеря переворачивают тележку с хворостом, а маркиз приказывает егерям избить Гаспара. Жанна пытается заступиться за отца, тогда маркиз замахивается и на неё, но, услышав звуки революционной песни, поспешно скрывается в замке.
С флагами появляется марсельский отряд повстанцев под командованием Филиппа, они направляются в Париж на помощь революционному народу. Повстанцы помогают Гаспару и Жанне поставить тележку и собрать высыпавшийся хворост. Жак с воодушевлением размахивает революционным флагом, который ему дал один из марсельцев. В это время маркизу удается убежать из замка через потайную дверь.
Приходят крестьяне и крестьянки, они приветствуют солдат марсельского отряда. Филипп призывает их вступать в отряд. Присоединяются к восставшим и Гаспар с детьми. Все направляются в Париж.

Картина вторая
Праздник в королевском дворце. Придворные дамы и офицеры королевской гвардии танцуют сарабанду.
Танец окончен, и церемониймейстер приглашает всех посмотреть спектакль придворного театра. Актриса Диана Мирей и актёр Антуан Мистраль разыгрывают интермедию, представляя героев, раненных стрелой Амура.
Входят король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта. Офицеры произносят хвалебные тосты в честь короля. Появляется маркиз де Борегар, только что прибывший из Марселя. Он показывает и бросает к ногам короля трёхцветный флаг восставших с надписью «Мир хижинам, война дворцам!» и топчет его, затем целует стоящее у трона королевское знамя. Маркиз зачитывает составленное им послание к пруссакам, в котором Людовик XVI должен призвать Пруссию ввести войска во Францию и покончить с революцией. Людовика просят подписать документ. Король колеблется, но Мария-Антуанетта убеждает его поставит подпись. Маркиз и офицеры, в порыве монархического энтузиазма, клянутся исполнить свой долг перед королём. Обнажив оружие, они восторженно салютуют монаршей чете. Королева выражает уверенность в преданности присутствующих. Людовик тронут, он подносит платок к глазам.
Королевская чета и большинство придворных дам покидают зал. Лакеи вносят столы, продолжаются тосты в честь монархии. Поклонники Дианы Мирей приглашают актёров принять участие в празднике. Мирей уговаривают что-нибудь станцевать, она и Антуан импровизируют короткий танец, восторженно принимаемый зрителями. Маркиз, уже с трудом стоящий на ногах, настойчиво приглашает Мирей на танец, она вынуждена согласиться. Ей противна его грубость, она хотела бы уйти, — но нельзя. Диана старается держаться ближе к Мистралю, который пытается отвлечь де Борегара, но маркиз грубо отталкивает актёра; несколько офицеров отводят Антуана к столу. Дамы незаметно покидают зал. Наконец Мирей под благовидным предлогом тоже выходит, но маркиз направляется за ней.
Вино оказывает всё большее действие, некоторые офицеры засыпают прямо за столами. Мистраль замечает забытое на столе «Обращение к Пруссии» и сначала машинально, а затем с любопытством читает его. Маркиз возвращается и замечает бумагу в руках Антуана: не владея собой, он выхватывает пистолет и стреляет, смертельно раня актёра. Выстрел и падение Мистраля приводят в себя нескольких офицеров, они обступают маркиза и поспешно уводят его.
На звук выстрела в зал вбегает Мирей. Безжизненное тело Мистраля лежит посреди зала, Мирей склоняется над ним: «Жив ли?» — и тогда надо позвать на помощь... Но она убеждается, что Антуан мёртв. Вдруг она замечает бумагу, зажатую в его руке: она берет её и читает. За окнами раздаются приближающиеся звуки «Марсельезы». Мирей понимает, почему убили Мистраля, и теперь она знает, что ей делать. Спрятав бумагу, она убегает из дворца.

Акт второй

Картина первая
Ночь. Площадь в Париже, куда стекаются толпы горожан, вооруженные отряды из провинций, в их числе овернцы и баски. Парижане радостно встречают отряд марсельцев. Своей ожесточённой готовностью к борьбе выделяется группа басков, среди них Тереза, активная участница уличных выступлений и демонстраций санкюлотов столицы. Появление Дианы Мирей прерывает танцы. Она отдаёт толпе свиток с обращением короля к пруссакам, и народ убеждается в предательстве аристократии.
Звучит «Карманьола», толпа танцует. Раздают оружие. Филипп призывает штурмовать Тюильри. С революционной песней «Ça ira» и развернутыми трехцветными знамёнами толпа идёт к королевскому дворцу.

Картина вторая
Толпы вооруженного народа устремляются на штурм дворца.
Дворец Тюильри. Маркиз де Борегар вводит солдат швейцарской гвардии. По его команде швейцарцы занимают назначенные им посты. Кавалеры уводят испуганных дам. Внезапно двери распахиваются, народ врывается во внутренние покои дворца. Филипп сталкивается с маркизом де Борегаром. После ожесточенной схватки Филипп выбивает у маркиза шпагу, тот пытается застрелить Филиппа из пистолета, но толпа набрасывается на него.
Швейцарцы, последние защитники короля, сметены. Басконка Тереза вбегает со знаменем в руках и падает, пронзённая пулей одного из офицеров. Бой окончен. Дворец взят. Баски, Филипп и Гаспар поднимают над головами тело Терезы, народ склоняет флаги.

Акт третий
На площади у бывшего королевского дворца — торжество в честь взятия Тюильри. Танцы веселящегося народа сменяются выступлениями актеров парижских театров. Диана Мирей, в окружении девушек в античных костюмах, исполняет танец с трёхцветным флагом, олицетворяющий победу Революции и Свободу. Исполняются танцы-аллегории Равенства и Братства. Народ осыпает цветами танцующих Жанну и Филиппа: это также и день их свадьбы.
Звучит «Карманьола»... Как символ свободы народ несёт на руках Диану Мирей.

Gerald Dowler, Financial Times

star.gif star.gif star.gif star.gif star.gif

...Барабаны революции снова бьют в Петербурге в абсолютно идеально восстановленной для Михайловского Михаилом Мессерером версии балета «Пламя Парижа», созданного в 1932 году Василием Вайноненом. Воссоздание этого балета стало главной и любимой заботой Михаила Мессерера, являющегося на сегодняшний день знаменитым «защитником» богатого хореографического наследия СССР, который спас максимально возможное количество оригинальной хореографии. Но это не сухое, академическое действие; то, что получилось в итоге — это впечатляющая работа, замечательная в своей энергии и исполнении.

Louise Levene, Financial Times

star.gif star.gif star.gif star.gif star.gif

...«Пламя Парижа» — деятельно-энергичный взгляд советского человека на французскую революцию — было создано в 1932-м Василием Вайноненом, а в прошлом году его отредактировал Михаил Мессерер. История ясно рассказана и пышно поставлена. Шикарные декорации и костюмы Владимира Дмитриева создают картины, подобные цветным иллюстрациям из учебника истории. Искусное смешение классицизма старой школы и смачного характерного танца выгодно высвечивает впечатляющее стилевое многообразие. Пантомима чёткая, но отнюдь не аффектированная, а кульминационные акценты срежиссированы с убедительным пафосом.

Jeffrey Taylor, Sunday Express

star.gif star.gif star.gif star.gif star.gif

...Балетмейстеру Михаилу Мессереру, который невероятно точно и мастерски воссоздал первоначальную постановку Вайнонена, удалось превратить этот своеобразный музейный экспонат в подлинный шедевр театрального искусства.

Laura Bleiberg, Los Angeles Times

...это современный блокбастер вне зависимости от ваших политических предпочтений. Но он, тем не менее, совсем не прост, он глубок в том, что касается собственно хореографии, и он кристально чист в моменты показа классического танца. Грациозная и гордая знать в высоких седых париках исполняют менуэт в лениво-аристократической манере. Затем — толпы народных масс крутятся и вертятся в непокорных народных плясках, включающих заразительный танец в сабо и танец с припечатываемыми — до замирания сердца — па. В совсем ином стиле, как памятник большим советским артистам, поставлен аллегорический танец «Свобода» <...> В дворцовых сценах — отточенный классический стиль XIX века. Девушки кордебалета деликатно прогибали талии и выстраивали руки, напоминая фигурки на фарфоре «Веджвуд».

Graham Watts, Dancing Times

...В то время как Ратманский разбил свой балет на два акта, Мессерер возвращается к оригинальной структуре — трем более коротким актам, и это придает спектаклю живости, энергично движет действие вперед. Иногда «Пламя Парижа» даже кажется «Дон Кихотом» на амфетаминах. В каждом акте есть несколько запоминающихся танцев и каждый акт заканчивается какой-то запоминающейся картиной. К тому же, это редкий балет, в котором действие не нуждается в пояснениях. «Пламя Парижа» — источник радости и невероятная победа для Михайловского театра. Можно добавить, что это также двойной триумф Михаила Мессерера: замечательное качество исполнения отразилось на самом материале и нужно сказать отдельное «спасибо» Мессереру как непревзойденному педагогу. Его педагогический талант виден в танце всех исполнителей, но особенно стоит отметить слаженность танца кордебалета и солистов-мужчин.

Игорь Ступников, Dancing Times

...Версия «Пламени Парижа» Михаила Мессерера — шедевр ювелирного мастерства: все сохранившиеся фрагменты балета спаяны так тесно, что о существовании швов невозможно догадаться. Новый балет — редкое удовольствие и для публики, и для танцовщиков: для всех 140 человек, занятых в спектакле, нашлась своя роль.

Marina Harss, Dancetabs

...Прежде всего, это торжество труппы как целого, тут все и каждый блестящ. <...> Придворное барочное ревю <...> с тонким чувством исторического стиля contrapposto — всюду смягченные локти и слегка наклоненная голова — не говоря об элегантной филигранности стоп.

Анна Гордеева, сайт журнала «Театр»

...Огромная, колоссальная заслуга Михаила Мессерера состоит в том, что он вытащил этот балет из тины времен (в последний раз его танцевали в Большом в шестидесятые) столь же живым, веселым и боевым, как он был придуман автором. Пять лет назад, когда Алексей Ратманский поставил в главном театре страны свой спектакль с тем же названием, он взял лишь несколько фрагментов хореографии Вайнонена — а главное, изменил интонацию спектакля. Тот балет был — про неизбежный проигрыш (не революции, а человека — вновь придуманную хореографом девушку-дворянку, сочувствующую революционерам, ждала гильотина) и про то, как неуютно отдельному человеку даже в праздничной толпе. Не удивительно, что в том «Пламени» катастрофически расходились швы между танцами и музыкой: Борис Асафьев сочинял свою партитуру (пусть совсем невеликую) для одной истории, Ратманский рассказывал другую.

Татьяна Кузнецова, газета «Комменсантъ»

...Для балетных практиков ценность «Пламени Парижа» — прежде всего в хореографии Василия Вайнонена, самого талантливого из балетмейстеров эпохи соцреализма. И есть закономерность в том, что первую попытку воскресить почивший балет предпринял самый талантливый балетмейстер постсоветской России Алексей Ратманский <...> Однако из-за скудости доступного ему материала реконструировать исторический спектакль не смог, поставив вместо него собственный балет, в который инсталлировал 18 минут хореографии Вайнонена, сохранившиеся на кинопленке 1953 года. И, надо признать, в получившемся контрреволюционном балете (интеллигент Ратманский не смог скрыть ужаса перед террором взбунтовавшейся толпы) это были самые лучшие фрагменты. В Михайловском театре Михаил Мессерер пошел другим путем, постаравшись максимально полно реконструировать исторический оригинал <...> Взявшись за откровенно пропагандистский балет, в котором трусливые и подлые аристократы плетут заговор против французского народа, призывая прусскую армию на защиту прогнившей монархии, многоопытный Мессерер, разумеется, понимал, что многие сцены сегодня будут выглядеть, мягко говоря, неубедительно. А потому исключил наиболее одиозные сцены вроде взятия замка маркиза восставшими крестьянами, а заодно ужал пантомимные эпизоды. <...> Собственно, танцы (классические и характерные) и являются главной заслугой балетмейстера-постановщика: «Овернский» и «Фарандолу» ему удалось восстановить, а утраченную хореографию — заменить своей, по стилю столь схожей с оригиналом, что трудно сказать с уверенностью, что кому принадлежит. Например, общедоступные источники умалчивают о сохранности вайноненовского дуэта-аллегории из третьего акта, исполняемого актрисой Дианой Мирей с безымянным партнером. Меж тем в петербургском спектакле этот превосходный дуэт, изобилующий невероятно рискованными сериями верхних поддержек в духе отчаянных 1930-х, выглядит совершенно достоверно.

Дмитрий Циликин, газета «Деловой Петербург»

...восстановление настоящей старины дороже новодела, но на самом деле понятно, что трехактный балет помнить в деталях полвека мудрено. Конечно, часть текста сочинена заново. При этом швов между новым и сохранившимся (то же па-де-де, танец басков, хрестоматийный марш восставших санкюлотов фронтально на зал) не сыскать. Ощущение совершенной подлинности — оттого, что стиль выдержан идеально. <...> Зрелище притом получилось совершенно живое. И качественное: характеры проработаны подробно, в деталях. И крестьяне в сабо, и аристократы в панье и пудреных париках сумели сделать органичным пафос этой истории о Великой французской революции (романтической приподнятости немало способствуют пышные рисованные декорации по эскизам Владимира Дмитриева).

Анна Галайда, газета «Ведомости»

...не только хрестоматийные па-де-де и танец басков, но и марсельский, овернский, танец с флагом и сцена придворного балета — они с блеском восстановлены. Развернутая пантомима, в начале 1930-х еще не убитая в соответствии с модой, Мессерером сведена к минимуму: современный зритель нуждается в динамизме, а пожертвовать хоть одним танцем из калейдоскопа вайноненовской фантазии кажется преступлением. Трехактный балет, хотя и сохранил структуру, ужат до двух с половиной часов, движение не останавливается ни на минуту <...> Своевременность возобновления вопросов не вызывает — в финале зал неистовствует так, что, кажется, только стремительное закрытие занавеса не позволяет публике устремиться на площадь, где в высоченных поддержках возносятся две главные героини балета.

Майя Крылова, газета «Новые Известия»

...Аристократы — что с них взять! — глупы и надменны до конца. Они с ужасом глядят на революционное знамя с надписью по-русски: «Мир хижинам — война дворцам» и бьют хлыстом мирного крестьянина, зля народ в апогей восстания, при этом легко забывая в королевском дворце важный документ, который их же, дворян, компрометирует. Можно долго изощряться в остроумии по этому поводу, но Вайнонена подобные несуразности не волновали. Он мыслил театральными, а не историческими категориями и ни в коей мере не собирался что-либо стилизовать. Искать логику истории и ее точность тут следует не больше, чем изучать древний Египет по балету «Дочь фараона».

Лариса Абызова, газета «Санкт-Петербургские ведомости»

...Романтика революционной борьбы с ее призывами к свободе, равенству и братству оказалась близка сегодняшним зрителям. Публика, вероятно, уставшая от разгадки ребусов в работах художественного руководителя балетной труппы Начо Дуато, живо откликалась на события, понятно и логично изложенные в сюжете «Пламени Парижа». В спектакле красивые декорации и костюмы. Занятые на сцене 140 участников имеют возможность показать свои таланты в исполнении сложнейшей танцевальной техники и в актерском мастерстве. «Танец в образе» ничуть не устарел, не перестал высоко цениться зрителями. А потому премьера «Пламени Парижа» в Михайловском театре встречена петербургскими зрителями с неподдельным энтузиазмом.

Елена Федоренко, газета «Культура»

...По нескольким сохранившимся пластическим фразам Мессерер-младший способен восстановить фарандолу и карманьолу, по описаниям — танец Амура, и не подумаешь, что это не вайноненовский текст. Влюбленный в «Пламя Парижа» Мессерер воссоздает спектакль красочный и предельно выразительный. Над историческими декорациями и роскошными костюмами трудился Вячеслав Окунев, опиравшийся на первоисточники художника Владимира Дмитриева.

Светлана Наборщикова, газета «Известия»

...с позиции эстета, спектакль подобен хорошо сделанной вещи: ладно скроен и крепко сшит. Исключая чрезмерно затянутые видеопроекции, где по очереди полощутся стяги противников — королевский и революционный, в балете нет драматургических проколов. Действие коротко и четко проговаривает пантомимные моменты и к радости зрителя переходит к вкусно сделанным танцам, разумно чередуя их придворные, фольклорные и классические образцы. Даже многократно осуждаемая музыкальная «нарезка» Бориса Асафьева, где академик, не мудрствуя, прослоил цитаты из Гретри и Люлли собственными незамысловатыми темами, выглядит вполне цельным произведением — благодаря грамотным купюрам и продуманному темпоритму Михаилу Мессереру и дирижеру Павлу Овсянникову удается решить и эту непростую задачу.

Mike Dixon, Dance Europe

...Превосходная постановка «Пламени Парижа» Михаила Мессерера в Михайловском театре — пример отличного синтеза ясности повествования и хореографического темпа. Эта история остается яркой и увлекательной на протяжении всех трех актов, в которых действие разворачивается в пригороде Марселя, в Версале и на площади перед дворцом Тюильри.

17.11.2014

Нью-Йорк охватило «Пламя Парижа»

Читать далее
18.07.2013

Михаил Мессерер: Тема борьбы за свободу созвучна любому времени

Читать далее
25.06.2013

Михаил Мессерер: «Сознательно не хочу замечать несправедливости революции»

Читать далее